Google translation

2009 Иванова Людмила Москва

Что я принесла из Долины в этом году?

С лагерной жизнью я близко, хотя и со стороны, познакомилась два года назад, когда работала проводником. Тем летом, приходя в лагерь, я иногда присоединялась к занятиям, а иногда — нет: берегла силы и одежду. Воспоминаний о том лете много, но когда в этом году я решила поехать в Долину Йогов, сразу вспомнилось одно «журавлиное» занятие.

Как раз к пяти часам началась страшная гроза, с молниями и ураганным ветром. Большинство людей спрятались в палатки, я и еще несколько человек сбились в кучку под тентом и, пригнувшись к земле, с ужасом выглядывали наружу: там, на поляне, Таня Бажанова «крутила журавля». Ветер рвал с нее широкий плащ, поднимал его над головой, но она не обращала на это внимания: ее движения были непривычно размашистыми и энергичными, как будто она сама стала частью бури. И в этом году, как и два года назад, я подумала: я так не смогу, я не смогу выходить из палатки в любую погоду и заниматься. И мне захотелось запастись индульгенцией: я позвонила Маюли и спросила, что мне делать, если поехать хочется, а заниматься — не очень. На что получила твердый ответ: тогда нечего и ездить. Но поехать очень хотелось, я ждала, что эта поездка изменит мою жизнь, поэтому я выбрала самый благоприятный по погоде заезд, купила все необходимое и отправилась в путь.

Подниматься в горы я решила одна: мне хотелось в одиночестве, не спеша пройтись по любимым местам, насладиться ими. Мои надежды оправдались: мосты, тропинки, камни как будто ждали меня — встречали приветливо, помогали, как старые друзья. Я была у себя дома. И вот мы втроем остаемся на десять дней в лагере: Катя из Иркутска, инструктор Грегор и я. Сначала казалось немного странным, что нас так мало, но очень быстро мы почувствовали, что нам вместе хорошо.

Вот только погода, которой я еще заранее боялась, решила напугать меня еще больше. Нет, таких страшных бурь, как два года назад, не было, но зато все время шел дождь. И меня постоянно терзали страхи: что, если засунутая в спальник на просушку одежда не высохнет до утра? Как я разожгу костер из мокрых дров? И как собирать под дождем дрова, которые уже кончаются?

Страхи лишали способности разумно мыслить, сковывали тело. Не помню, чтобы мне когда-нибудь было так же трудно заниматься, даже поза «сидя на пятках» казалась пыткой. И все же каждый день в назначенное время мы выходили из палаток и занимались. Иногда мне казалось: нет, сейчас не пойду. В эти минуты помогала Катя: начинала решительно одеваться, говорила что-нибудь подбадривающее (обет молчания мы соблюдали плохо), и только благодаря ей мне удавалось выпихнуть себя из палатки. В другие дни слабела Катя, тогда мне приходилось собирать все свои силы и точно так же помогать ей. Спасала мысль: конечно, Кате трудно, она такая молодая и занимается только первый год — но я-то что же, разве я не могу выйти и позаниматься?

Позднее погода наладилась, но нам легче не стало: появилась мошка, от которой не спасали наши с Катей москитные сетки. И если честно, то в последние дни мы считали каждый час до спуска. Вернее, мы говорили: ну вот, осталось два дня и одна медитация. Или: остался один день, «Журавль» и медитация.

И что же, спросите вы, зачем же вы туда ездили — помучиться? Нет, у меня получилось все, о чем я загадывала: когда я вернулась в Москву, оказалось, что прежняя моя жизнь закончилась, даже не дождавшись моего возвращения. Еще удалось достичь небольшого сдвига в медитациях. В лагере иногда приходило удивительно светлое состояние, при котором удавалось думать о людях без какого-либо осуждения: представишь кого-нибудь и чувствуешь, как от тебя на этого человека льется чистый свет. Берегу воспоминание о нем как драгоценность — осталось научиться по своей воле вызывать его здесь, «на большой земле». Изменилось отношение к спиртному (об этом я тоже загадывала) и — как бонус — к еде. И все это — за десять дней? Конечно, нет. Все, чего мы добиваемся, — результат всей нашей жизни. Но в этой жизни у нас есть помощники, и Долина Йогов — один из них.

Книга отзывов